«Тип труда, им себе выбранный в стране, возрождающейся к культурным началам (он работает в Музее сороковых годов и считается, говорят, знатоком, связан с Главнаукой и РАБИСом), дает ему другие возможности, чем мне. На столе его не роскошно, но добротно, строго, «как должно быть» <…> Работает он, может быть, не меньше моего, но «по специальности», и это делает его быт совершенно иным. Мой и Маринин революционный быт с ночами без сна, с хлебом, как радость, «жирами» – как достижение <…> – к брату Андрею не был на порог впущен» (Анастасия Цветаева. Воспоминания).